You are viewing [info]pirson_quotes's journal

pirson quotes [entries|archive|friends|userinfo]
pirson quotes

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

(no subject) [Jan. 22nd, 2012|12:31 am]
Зеев (Владимир) Жаботинский. Пятеро

Нюра и Нюта рассказали историю из французского сборника легенд. Умную историю: только много лет после того, и на иных опытах, я понял какую умную. Жил-был рыцарь, у которого отроду не было сердца, но знакомый часовщик сделал для него хитрую пружину, вставил в грудь и завел раз навсегда. Рыцарь с пружиной вместо сердца ездил по дорогам и защищал вдов и сирот; в крестовом походе спас самого Бодуэна, первый взобрался на стену святого города; увез из терема, охраняемого драконом, прекрасную Веронику и обвенчался с нею в соборе; отличная была пружина. А после всего, покрытый славой и ранами, разыскал он того часовщика и взмолился Христа ради: да ведь я не люблю ни вдов и сирот, ни святого гроба, ни Вероники, все это твоя пружина; осточертело: вынь пружину!"
link6 comments|post comment

(no subject) [Dec. 17th, 2011|11:52 pm]
[Tags|, ]

Вера [info]teavera: Про летнее время

...Не хватает ума отшлифовывать, а записать хочется. Про то, как все вокруг жалуются на темноту и винят в этом вечно-летнее время.

В детстве ты живешь в темноте, которая в середине часового дня на короткое время сменяется густыми синими сумерками. Ты называешь это днем, потому что циферблат часов на руке можно рассмотреть без фонаря, но фотографии, которые ты посылаешь родственникам, густо залиты ультрамарином.

Привыкаешь видеть мир черно-белым, иногда сине-желтым. Черно-белый мир надежнее, в нем всё понятно: любят-не любят, - нет сомнений, нет отговорок. (Даже проще: "мы все тебя ненавидим").
Никакой фальши, всё честно. Никаких лишних рассуждений: либо ты жив, либо умер. Благословенная ясность.

Летом ты ездишь к бабушке и там рассказываешь кузинам, что у вас полгода тьма, неделю рассвет и ещё полгода непрерывного солнца, а потом закат. Врешь, как дышишь, и между вдохом и выдохом вспоминаешь отчаяние, с которым ноярьским днем стоишь у окна и смотришь, как солнце последний раз в этом году уходит за гору. Как на всякий случай, для проверки смелости, пугаешь себя, что все умрут от эпидемии и не увидят, как оно выйдет из-за горы в марте. Как отважно отходишь от окна, когда становится темно.
Вспоминаешь и всё это время продолжаешь заливисто врать, что жизнь в темноте развивает кошачье зрение.

(Когда станешь постарше, уже не врешь, а с апломбом бывалого деятеля какой-нибудь субкультуры занудствуешь, объясняя на подручных круглых предметах схему вращения земли. В полярную ночь верят всегда, в полярный день - с трудом).

Твоя младшая сестра думает, что ты уходишь в школу глубокой ночью, а возвращаешься на рассвете. Через несколько лет вы с ней вместе идете в школу сквозь вьюгу и тьму и, чтобы было легче идти, прикидываетесь эскимосами, которые идут на общий сбор племени в чум главного шамана.

И всё детство ты с зубовным скрежетом мечтаешь, что вырастешь и будешь жить там, где солнце светит и греет круглый год, тени так же резки, как в полярную ночь, но горячи, а еда растет на деревьях (и под ногами, добавляешь ты, набивая рот брусникой). Ведь есть такая страна лентяев, мы сами видели: виноград на козырьках подъездов в Одессе, абрикосы в лесополосах под Запорожьем, ничьи яблони на полустанках. Ищешь на средиземноморских картинах людей, похожих на себя, и даже находишь. В общем, всячески убеждаешь себя, что твое желание оказаться под солнцем - не пустая блажь, а совершенно законное право.
(Осознаешь, что со стороны ведешь себя, как идиот-фанатик).

И когда приходит время, оловянным солдатиком целенаправленно едешь по стрелке компаса: на юг. Назначив Москву перевалочной точкой.

По сравнению с севером в Москве жить легко. Ты превращаешься в медузу, а медузе солнце не нужно. Намерений нет, одни пустые мечты:
- думаешь, что непременно заработаешь больше всех денег, купишь дом "там, под солнцем" и поселишь в нем всех людей, которых за что-то любишь.
- потом понимаешь, что они все перегрызутся в первую же неделю, а некоторым твоя симпатия вовсе и не нужна.
- потом утешаешь себя, что станешь самым знаменитым и тогда-то тебя полюбят.
- потом думаешь - упаси боже, лучше бы не любили.

А солнца и ясности так и нет.
И начинаешь было малодушно хотеть обратно, за ясностью ума, но туда нельзя.
link6 comments|post comment

(no subject) [Sep. 16th, 2011|01:46 pm]
[Tags|, ]

Набоков, "Ада, или Радости страсти", пер. С. Ильина

Дети, подобные ей, создают чистейшие из философий. Ада тоже разработала собственную скромных размеров систему. Со дня появления Вана минула едва ли неделя, когда она сочла его достойным погружения в паутину ее премудрости. Жизнь отдельной личности состоит из определенных, разнесенных по классам сущностей: "настоящих вещей", нечастых и бесценных; просто "вещей", которые и образуют рутинную материю существования; и "призрачных вещей", называемых тоже "туманами", к таковым относятся жар, зубная боль, ужасные разочарования и смерть. Три и более вещи, явленные одновременно, образуют "башню", – а если они следуют в ряд одна за другой, то "мост". "Настоящие башни" и "настоящие мосты" представляют собой радости жизни, и человек, столкнувшийся с чередой таких башен, испытывает высшее упоение, – чего, впрочем, почти никогда не случается. В некоторых обстоятельствах, при определенном освещении, безразличная "вещь" может предстать, а то и на деле стать "настоящей" или, напротив, скиснуть, обратясь в зловонный "туман". Когда радость и безрадостность переплетаются – на миг или катясь по откосу длительности, – человек получает "развалины башен" или "разломанные мосты".

Классическая красота клеверного меда, гладкого, светлого, сквозистого, вольно стекающего с ложки, потопляя в жидкой латуни хлеб и масло моей любимой. Крошка утонула в нектаре.
– Настоящая вещь? – спросил он.
– Башня, – отозвалась она.
И оса.
Оса изучала ее тарелку. Тельце осы подрагивало.
- Надо бы как-нибудь попробовать съесть одну, – заметила Ада, – хотя они хороши на вкус только объевшиеся. В язык она, разумеется, ужалить не может. К человеческому языку ни одно существо не притронется. Когда лев доедает путешественника, кости там и все прочее, он обязательно выкидывает язык, оставляя его валяться в пустыне, вот этак (делает пренебрежительный жест).
– Ой ли?
– Широко известная тайна природы.
Волосы, в то утро расчесанные, темно светились рядом с тусклой бледностью шеи и рук. Она была в полосатой тенниске, которую Ван в своих одиноких мечтаниях с особенным наслаждением слущивал с ее увертливого тела. Клеенка, разделенная на синие с белым квадраты. Мазок меда на остатках масла в студеном горшочке.
– Ну хорошо. А третья Настоящая Вещь?
Она молча разглядывала его. Огнистая капля в уголку ее рта разглядывала его. Трехцветная бархатистая фиалка в желобчатом хрустале, которую она вчера писала акварелью, разглядывала тоже. Ада не ответила. По-прежнему не спуская с него глаз, она облизала распяленные пальцы.
Ван, не получив ответа, покинул балкон. Башня ее мягко опала под бессловесным сладостным солнцем.
linkpost comment

(no subject) [Sep. 16th, 2011|02:42 am]
[Tags|]

Charles Dickens, The Pickwick Papers

"I don't apply the observation personally to you, because it is equally applicable to most of the ghosts I ever heard of; but it does appear to me somewhat inconsistent, that when you have an opportunity of visiting the fairest spots of earth - for I suppose space is nothing to you - you should always return exactly to the very places where you have been most miserable".
"Egad, that's very true; I never thought of that before," said the ghost.
linkpost comment

(no subject) [Aug. 6th, 2011|06:49 pm]
Ларс Кристенсен, интервью Openspace.Ru

Мне кажется, что у писательства и музыки много общего: гармония, дисгармония, ритм, композиция. Я обнаружил, что писать роман — это как если бы ты был дирижером и одновременно играл на всех инструментах, не выходя из дому.
linkpost comment

terry pratchett on libraries [Feb. 16th, 2011|08:13 pm]
Terry Pratchett. Guards! Guards!

It was said that, since vast amounts of magic can seriously distort the mundane world, the Library did not obey the normal rules of space and time. It was said that it went on forever. It was said that you could wander for days among the distant shelves, that there were lost tribes of research students somewhere in there, that strange things lurked in forgotten alcoves and were preyed on by other things that were even stranger.

[Note - All this was untrue. The truth is that even big collections of ordinary books distort space, as can readily be proved by anyone who has been around a really old-fashioned secondhand bookshop, one of those that look as though they were designed by M. Escher on a bad day and has more staircases than storeys and those rows of shelves which end in little doors that are surely too small for a full-sized human to enter. The relevant equation is: Knowledge = power = energy = matter = mass; a good bookshop is just a genteel Black Hole that knows how to read.]
link5 comments|post comment

(no subject) [Dec. 7th, 2010|03:13 am]
[Tags|, , , ]

Анастасия Афанасьева, ЖЖ-записи 2003-2009 (ч. 2)


http://sgt-pepper.livejournal.com/89131.html

@ 2005-01-27 17:26:00

Последний практический цикл интернатуры - в отделении алкогольных психозов. Мужики в подгузниках, которые видят лисичек, ежиков, летающие гробы, телевизоры в стенах и телепатически общаются с соседями, множество тяжелых впечатлений- из-за контингента и высокой смертности, но я не об этом, я о собачке.

Возле отделения, на лестнице, греется совсем маленький щенок - ему месяца полтора, не больше. Я подумала: если запустить его внутрь, каждый будут говорить: "видел собачку", а врачи в историях болезней станут писать: "Галлюцинирует: видит маленькую собачку..."
Кто-нибудь сможет сделать диссертацию об идентичности содержания галлюцинаций\массовом психозе, испишет толстые тома, предполагая его причины, а причина - всего лишь моя жалость к замерзшему щенку. А истина часто гораздо проще, чем мы предполагаем, вот.

Read more... )
link2 comments|post comment

(no subject) [Dec. 7th, 2010|02:41 am]
[Tags|, ]

Анастасия Афанасьева, ЖЖ-записи 2003-2005 (ч. 1)


http://sgt-pepper.livejournal.com/23036.html

@ 2003-12-07 22:48:00

Читая Андрея Иванова,

который пишет о том, что происходило в школе на самом деле, без стандартных сказок о счастливых пионерских строях, улыбающихся учителях и беззаботной жизни.
Так вот, читая, вспомнила.
Была у меня учительница начальных классов, Инна Аркадьевна. Были у нее, как водится, ученики любимые и нелюбимые. В любимых была староста-доносчица, которую как-то вся мужская половина класса и я одна из представителей женской пытались скинуть путем бунта\голосования. И к-рая так часто обнимала учительницу, что две эти фигуры так и слились в моей памяти - девочка, такого роста, что головой утыкается в ягодицы Инны Аркадьевны (обнимала она ее всегда по неясной причине – сзади), и собственно дама лет 40, с ХИМИЕЙ. (Никто из нас тогда не понимал, как это слово связано с прической, но родители говорили, что связано, мы верили, и повторяли заговорщическим тоном, что у Инны Аркадьевны – ХИМИЯ).
Нелюбимым учеником был мальчик по имени Андрей Козлов, худенький и больной, необщительный и недоносчик, собственно за что и попал в эту категорию – нелюбимых.
На одном из уроков, классе во 2-м или 3-м, учительница подняла Андрея и спросила:

- Козлов, отвечай. Кого ты любишь больше – маму или дедушку Ленина?

Козлик мялся, за спиной у него – шкаф, в котором – поделка каких-то учеников: спальня Ленина, книги из спичечных коробков, стол из фанеры, etc, в голове у него – бог знает что, и ответил:

- Маму.

И покраснел.
Учительница опустила его в ответ, сказав, что - дедушка Ленин вот любит своих внуков больше всех на свете, больше чем мама, папа и брат.
Все, помнится, смеялись, Козлик стоял пунцовый, со слезами на глазах.
Мальчика с тех пор дразнили маменькин Козлик.
Так и остался в памяти – покрасневший Козлик, который в открытую говорит, что любит свою маму.
Ну и, кстати,несколько человек, которых подняли после него, ответили, что больше любят Ленина.

Read more... )
linkpost comment

То, что я люблю tm [Nov. 27th, 2010|10:43 pm]
[Tags|, , ]

садовник Гилберт )
link2 comments|post comment

"He said that he aimed only at beauty." (Барнс о природе перевода) [Nov. 25th, 2010|07:55 pm]
[Tags|]

Julian Barnes. Writer’s Writer and Writer’s Writer’s Writer [London Review of Books]


There is a slightly pretentious term in wine tasting and wine writing
called ‘mouthfeel’. (It is also slightly baffling: where else might
you feel wine if not in your mouth? On your foot?) The Oxford
Companion to Wine calls it a ‘non-specific tasting term, used
particularly for red wines, to indicate those textural attributes,
such as smoothness, that produce tactile sensations on the surface of
the oral cavity’. There is similar mouthfeel about translation.


***

Imagine that you are about to read a great French novel for the first
time, and can only do so in your native English. The book itself is
more than 150 years old. What would/should/do you want? The
impossible, of course. But what sort of impossible?..


Read more... )

***

Davis castigates some of her predecessors for wanting ‘simply to tell
this engrossing story in their own preferred manner’. Interviewed by
the Times, she expanded on this: ‘I’ve found that the ones that are
written with some flair and some life to them are not all that close
to the original; the ones that are more faithful may be kind of
clunky.’ This is the paradox and bind of translation. If to be
‘faithful’ is to be ‘clunky’, then it is also to be unfaithful,
because Flaubert was not a ‘clunky’ writer. He moves between
registers; he cuts into the lyric with the prosaic; but this is French
prose whose every syllable has been tested aloud again and again.
Flaubert said that a line of prose should be as rhythmical, sonorous
and unchangeable as a line of poetry. He said that he aimed only at
beauty.

link8 comments|post comment

navigation
[ viewing | most recent entries ]
[ go | earlier ]